Военные истории: О чем рассказывают документы. Часть 3.

Продолжение. Начало в рубрике «Военные истории» за 20.09.2016 и 26.09.2016 .

Юными участниками Клуба боевой славы музея «Патриот» (Малоритская школа-интернат) в ходе поисковых экспедиций были найдены останки советских воинов, остатки вооружения и обмундирования. Среди прочих находок была именная фляга, подписанная «Николай Панков». Благодаря заметке в газете «Правда» от 15 мая 1967 года, откликнулся Сергей Власович Панков. Он то и рассказал свою историю, непосредственно связанную с первыми днями войны в районе Малориты. 

Сергей Власович (брат Николая Панкова) был призван в ряды Красной Армии в феврале 1941 года. На проводах брата, Николай подарил ему свою металлическую флягу, во-первых, на память, потому что на ней была его фамилия и имя, во-вторых, как самое необходимое для солдата.

Сергей Власович сначала проходил службу в учебном батальоне погранслужбы, а 16 июня 1941 года был направлен на одну из пограничных застав южнее Бреста. (Контузия, которую Сергей Власович получил под Сталинградом стала причиной тому, что он не мог вспомнить номер заставы или примерно обрисовать местность, да и находился он на заставе очень мало, только начал нести службу).

Наступило 22 июня 1941 года. Около часа ночи заставу подняли по тревоге – было совершено нарушение границы. Сергей Власович вошел в группу преследования, в группе их было трое: инструктор служебной собаки Леонид Алексеев (из Куйбышева), сержант Николай Белокопытов и он, Сергей Панков.

Пройдя километра три, они обнаружили труп нарушителя с огнестрельными ранами, полученными очевидно при переходе госграницы, но следы других шли дальше вглубь нашей территории, собака рвалась по следу. Сержант Белокопытов сначала хотел послать Сергея Панкова на заставу и доложить о находке, но так как Сергей Панков еще плохо знал местность сержант принял решение продолжать преследование нарушителей. Пройдя еще несколько километров, группа попадает под автоматный обстрел, залегли и начали перестрелку. Убита собака и сержант, понимая, что живыми нарушителей не взять, сержант приказал приступить к уничтожению. Сергей Панков хорошо стрелял еще в учебном батальоне и уничтожил одного нарушителя, второго застрелил сержант Белокопытов. В это время со стороны границы послышалась сильная стрельба и вблизи них стали раздаваться взрывы. Сержант Белокопытов сказал, что границу нарушили не только диверсанты, но и вероятна вооруженная провокация. Быстро обыскав трупы нарушителей, взяв их вещи и оружие группа выдвинулась в сторону заставы.

Но вернуться на заставу уже не смогли, попав под артналет. В небе на малой высоте летали самолеты с крестами. Как вспоминал Сергей Власович: «В такой обстановке я по совести сказать перетрусил. Все мы хорошо понимали, это не маневры и стреляют не холостыми, а настоящие бомбы и снаряды, настоящие пули свистят и казалось, что из-за каждого куста, смотрит на меня дуло автомата, а то и пушки. Это была ВОЙНА!»

Было уже светло. Вблизи должна была быть дорога, сержант Белокопытов решил выходить к ней.  Скоро сквозь заросли они увидели дорогу и двигающихся по ней людей с оружием и без. Издалека определить кто они возможности не было, и сержант решает выйти на дорогу, чтобы выяснить что происходит. Здесь они узнали, что немцы перешли границу, что пограничные заставы и окрестности вокруг них уничтожены и ничего не осталось.

%d0%bf%d0%be%d0%b4-%d0%bc%d0%b0%d0%bb%d0%be%d1%80%d0%b8%d1%82%d0%be%d0%b9-22-06-1941
На подступах к Малорите

Сержант Белокопытов был опытным воином, не растерявшись в такой обстановке он вселял уверенность в своих подчиненных. Группа решила двигаться на восток до первой воиской части. Вскоре им встретились разведчики 115-го стрелкового полка 75-й стрелковой дивизии, которые указали как выйти в расположение их полка. Не успел сержант Белокопытов доложить о своей группе, как на позиции 115-го стрелкового полка вышли немцы и начался бой.

«Фашисты старались любой ценой подавить сопротивление, но их атаки захлебывались одна за другой. Много тогда легло гадов на подступах наших позиций, но и 115-й полк редел час от часу. Вот где прошел мой страх, а явилась злость и ненависть. Когда я увидел кровь и смерть таких же молодых, таких же необстрелянных парней, как и я, которые и стреляли то только на стрельбищах по выставленной фанере, да на учениях холостыми патронами. А тут, или ты его пристрелишь, или он тебя, третьего выбора нет.» — вспоминал Сергей Панков.

В одну из передышек боя сержант Белокопытов послал Сергея Панкова набрать воды. Вот как вспоминает этот эпизод он сам: «На обратном пути на позиции я набрел на группу раненых. Среди них хлопотала девушка с двумя кубиками на петлицах и санитарной сумкой на боку. Она перевязывала голову старшему сержанту с артиллерийскими эмблемами, он и сейчас часто встает перед моими глазами. Губы его потрескались и почернели, глаза были устремлены в одну точку, лицо осунулось. Он не стонал и не кричал, он шептал только одно слово – пить. Девушка как могла успокаивала его: «Потерпи милый, вот перевяжу и достану тебе пить». Говорила она с украинским акцентом. Я схватился за свою флягу с водой и протянул ей: Возьмите товарищ военфельдшер. Она посмотрела на меня, а в глазах стояли слезы. Нет не слезы страха или малодушия, а слезы жалости к умирающим товарищам. Она нашла в себе силы улыбнуться и сказала: «Спасибо чекист, флягу я верну. Если не найду Вас, спросите любого, где Маруся-хохлушка каждый скажет где меня найти.» 

%d0%bc%d0%b0%d1%80%d1%83%d1%81%d1%8f-%d1%83%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%b8%d0%bd%d0%ba%d0%b0
Маруся — украинка

Примечание автора: «Маруся-украинка была самой веселой и заводной в нашем медсанбате» — так вспоминают сослуживцы об этой девушке-военфельдшере. К сожалению, фамилии никто не помнит, осталась только групповая фотография 110-го медико-санитарного батальона 75-й стрелковой дивизии. После боев в районе Гвозницы-Збуража, Марусю-украинку больше никто не видел.

Сергей Панков вернулся на свою позицию к пулемету, куда был поставлен во время боя на место убитого второго номера. 115-й стрелковый полк получил приказ отойти на новые позиции, а их — трех пограничников забрал в группу прикрытия старший лейтенант Козловский. Выйдя на заданный рубеж обороны по склону Меловой горы, группа продержалась одиннадцать часов, но в полк они больше не вернулись. От всей группы прикрытия осталось не больше 10 человек.

«Вспоминая старшего лейтенанта Козловского, я затрудняюсь сказать, что это был за человек. Он не признавал свиста пуль, он не обращал внимания на разрывы снарядов и не кланялся им. В самый критический момент, он находил выход, я не могу назвать ни одного человека, который струсил бы или смалодушничал.» — вспоминает Сергей Власович. Старший лейтенант Козловский погиб при очередном артобстреле.

Вокруг уже были немцы, нужно было уходить. Оставшихся в живых возглавил старшина, фамилии которого он и не знал. Ночь они шли лесом. На рассвете старшина принял решение разбиться на небольшие группы и выходить к частям Красной Армии.

Трое пограничников решили идти вместе. Где и как они шли Панков не помнит, только через несколько дней они вышли к охранению какой-то части, а далее их направили к командованию.  Встретивший их капитан не поверил, их рассказам, что трое пограничников вышли в расположении их части из-под Бреста. Форма на них была советская, а оружие автоматы, гранаты, пистолеты, были даже ранцы – немецкие, вооружились они еще в ходе боев в составе 115-го стрелкового полка. Оружие у них отобрали и отправили под охраной на ближайший хутор для дальнейшей проверки.

dsc02223
Бойцы 75-й стрелковой дивизии после выхода из окружения. Фото дивизионной газеты. Июнь 1941 года. Фотография из экспозиции музея обороны Брестской крепости.

Не доходя до хутора, они попадают под сильный артобстрел. Сопровождавший их ефрейтор погибает, Сергей Панков ранен и товарищи внесли его на хутор. Леонид Алексеев остался перевязывать его, а сержант Белокопытов пошел докладывать.

Вспоминает Сергей Панков: «Помню вышел полковой комиссар, меня в это время перевязывали. Он поздоровался, посмотрел, даже поздравил, что мы остались живы. Слышу он говорит сержанту Белокопытову: «Не волнуйтесь товарищи пограничники, оружие мы вам вернем, а вашего товарища необходимо срочно отправить в госпиталь. Скоро отходит санитарный поезд, его нужно успеть доставить к нему.» Так я расстался со своими кровными друзьями.»

А вот с кем ушла в могилу его именная фляга? Возможно с Марусей-украинкой, которая погибла под Малоритой. А может перекочевала еще к кому-то? Единственное что можно точно утверждать, что хозяина этой фляги в братской могиле не было.

Вот такую историю первых дней войны, выяснили следопыты школы-интерната.

Сергей Власович Панков прошел всю войну. Воевал под Москвой, Старой Руссой, Новгородом, Ленинградом. Был четыре раза ранен. Тяжело контужен в Сталинградской битве. В декабре 1946 года был демобилизован по состоянию здоровья в звании гвардии старшины. Награжден медалями: «За оборону Москвы», «За оборону Ленинграда», «За оборону Сталинграда», «За Победу над Германией», орденом «Отечественной войны» II степени. Работал на московском электродном заводе, проживал с семьей в Москве. У него трое сыновей.

«Я не знаю много ли осталось в живых из тех кто чудом уцелел под Малоритой. Живы ли они сейчас — эти богатыри земли русской? Я не понимал этого тогда, когда находился с ними в одном строю, в одном окопе — был еще очень молод. Я понял это намного позднее, когда побывал под Москвой, Старой Руссой, Новгородом, когда под пулеметном огнем моего взвода прокладывалась дорога жизни Ленинграда, когда я лежал под обломками сталинградских развалин. Вот тогда я понял, среди кого я находился под Малоритой и кто остался лежать в священной малоритской земле. Это верные сыны своей Родины, это настоящие герои!» — заканчивает свои воспоминания Сергей Власович Панков.

%d1%80%d0%b8%d1%81%d1%83%d0%bd%d0%be%d0%ba-20

Добавить комментарий